— Что-то тут не склеивается. Если он честный фраер, то плохо начинает на новом месте. И вообще все это пахнет знаешь чем? Дерьмом.

— Брось, — Глотов махнул рукой, едва не опрокинув бутылку. — Это его проблемы, его деньги. Ольшанский дает двадцать процентов от рыночной стоимости тачки. Это потолок. Ведь ты работал и за десять процентов. А теперь задом крутишь и ломаешься. Я бы никогда не связался со случайным человеком. За него поручились верные люди. А вы отвечаете только за техническую сторону дела. И все, и точка. Теперь я должен услышать ответ: ты собираешься работать или страдаешь…

Костян пощелкал пальцами, подзывая официанта, сделал заказ, даже не раскрыв карту вин и меню.

— Ладно, — сказал он после минутного раздумья. — Передай этому кенту, что тачка будет у него через два дня. Но у меня тоже есть одно условие. Раз он немного того, с придурью, как ты говоришь, на стрелку поедем вместе.

— Ты что, не веришь мне? — удивился Глотов. Впервые он посмотрел в глаза Коту. — Это я веду переговоры с заказчиком. Я получаю лаве и банкую.

— Верю. Но на стрелку едем вместе.

— У нас так заведено, — подал голос Ошпаренный. — Ну, если возникают какие-то проблемы… На всякий случай.

— Хрен с вами, — сдался Глотов. — Поедем. Когда тачка будет у вас. Через два дня. Только знайте, что двое суток — это предел.

Глотов быстро расправился с ужином, выпил два фужера калифорнийского вина, цветом и вкусом напоминавшего портвейн «Кавказ» и отдававшего пробкой. Великодушно разрешив Коту расплатиться за угощение, встал и растворился в табачном дыму, оставив друзей доедать десерт.

— Не нравится мне этот хрен моржовый, — сказал Ошпаренный. — Глаза у него вороватые. Как у последней сволочи. Такой может запросто нас обуть. Глазом не моргнет.

— Ясный пень, он тебе не нравится. Кажется, в твоем вкусе девочки, а не пятидесятилетние дядьки, — возразил Кот. — Или ты уже сменил ориентацию? А я и не заметил…