Анжела нажала на кнопку звонка раз, другой и третий. От нетерпения и напряжения она притопывала ногой. Наконец раздались торопливые шаги, и дверь распахнулась. Катерина возникла на пороге в застиранном халате с расхристанным воротом и в огромных Лёвиных шлепанцах. Волосы были встрепаны, заплывшие глаза и распухший нос довершали образ.

Обычно она выглядела гораздо привлекательнее. Высокая, статная, с красивой стрижкой, ярко одетая, она производила впечатление сильной натуры. Сейчас сильную натуру сотрясали страсти.

– Нет, ты можешь себе такое представить?! – с порога возопила она, глядя на подругу с обидой.

– Очень даже могу, – ответила Анжела сердито. – Думаешь, я сейчас начну тебя жалеть? Так вот – дудки! Никакой жалости ты не заслуживаешь. Я ведь тебя предупреждала. Скажешь, нет?

Она действительно предупреждала. На взгляд Анжелы, Лёва год от года становился все лучше. Он возмужал, избавился от наивной дурости, которой отличался в юные годы, его бизнес был успешным и перспективным. Он следил за собой, был всегда хорошо одет, хотя и не превращал заботу о собственной внешности в самоцель. Он был внимателен, остроумен, выполнял любые прихоти жены и дарил ей дорогие подарки. Но чем дальше, тем меньше нравился Катерине. Ее выводило из себя буквально все: его шутки, его манера одеваться, его подарки (пустая трата денег!), выбранные им места для отдыха, его друзья, его увлечения… Она постоянно придиралась к нему, устраивала свары и скандалы, уж Анжелы-то точно не стесняясь.

Как ближайший друг семьи, Анжела была в курсе происходящего и всячески старалась супругов примирить. Иногда ей стоило немалого терпения выслушивать Катькино брюзжание. А в последний раз она вообще не стала сдерживаться и заявила, что считает подругу детства взбалмошной дурой, не ценящей свалившегося на нее счастья.

– Как вообще это случилось? – спросила Анжела, проследовав за Катериной на кухню и устроившись на своем любимом месте возле окна. – То, что Лёва устроил бунт? Несмотря на твои закидоны, он тебя все-таки любит.