— Спасибо, Рон, но я считаю, что мой успех объясняется очень просто: я всей душой верю в то, что говорю. Для меня нет лучшей награды, чем наблюдать, как мои пациенты обучаются и развиваются с помощью моей программы.

— Понятно, но одного я все равно не могу постигнуть.

— Чего же?

— Почему именно мужчина должен обучаться и развиваться? Почему вы во всем вините нас?

Я улыбнулась. Мне часто задавали этот вопрос.

— Я никого не виню, Рон. Но я хочу, чтобы вы поняли: женщины разговаривают не так, как мужчины. Некоторые полагают, что мужской стиль разговора должен быть принят повсеместно. Чтобы научиться говорить, как мужчины, некоторые женщины даже берут специальные уроки. По моему мнению, это пустая трата денег. Я утверждаю, что за основу должен быть принят женский стиль, потому что он меняет отношения между полами к лучшему. Это доказано опытом. Вы понимаете?

— Пытаюсь понять.

— Видите ли, времена меняются, и сейчас на пьедестал возводится способность чувствовать и сострадать. Настали времена женщин, Рон, и вам придется учить их язык.

Рон был ошеломлен. Впрочем, через это состояние прошли все мои пациенты. Я прекрасно понимала, что моя программа не из легких. Ведь мне сначала приходилось убеждать мужчин, что им необходимо изменить манеру общения с женщинами, а потом заставляла их пройти курс обучения, по сложности сопоставимый разве что с основным курсом боевой подготовки. Вдобавок к прослушиванию кассет с записью их собственных высказываний я заставляла своих пациентов слушать музыку, которую написали мужчины, умеющие тонко чувствовать, — Майкл Болтон, Кенни Джи, Джон Тэш. Я учила их самостоятельно, без моей помощи, ориентироваться в незнакомой ситуации. Методика доктора Виман не была рассчитана на людей со слабыми нервами.

— Я понимаю, что вначале вам будет нелегко применять мои советы на практике в вашей жизни с Мэрибет, — сказала я. — Но потом пойдет легче, обещаю.