Десятилетняя Дюжа заключила малышку в свои объятия.

– Какое у тебя красивое платье!

Адриенна не могла устоять перед искушением погладить по рукаву свою подружку.

– Это бархат, – важно проговорила Дюжа. В нем девочке было невыносимо жарко, зато она знала, что хорошо выглядит в своем платье. – Мой отец купил его для меня в Париже.

Дюжа покрутилась перед зеркалом. Она была стройной и смуглой, с тонкими чертами лица и большими глазами.

– Когда он поедет туда снова, то возьмет меня с собой.

– Правда? – Адриенна попыталась подавить внезапно вспыхнувшую зависть. Она знала, что Дюжа была любимицей своего отца, королевского брата. – Моя мама бывала в

Париже.

Будучи доброй девочкой и вполне довольной своим бархатным платьем, Дюжа великодушно погладила Адриенну по головке.

– Когда-нибудь ты тоже поедешь в Париж. Возможно, когда мы станем взрослыми, мы поедем туда вместе.

Адриенна почувствовала, что кто-то тянет ее за подол. Бросив взгляд вниз, она увидела своего сводного брата Фахида. Она сгребла его в охапку и начала целовать, что вызвало у него страшный восторг.

– Ты самый красивый малыш в Якире!

Адриенна повела братишку к столу, чтобы выбрать ему лакомство по вкусу.

Фиби не могла этого вынести. Она смотрела, как ее дочь обхаживает ребенка женщины, которая заняла ее место в постели и сердце ее мужа. Закон этой страны позволял мужчине иметь четырех жен, но это был не ее закон, не ее мир. Она жила в Якире уже шесть лет, а могла прожить еще шестьдесят, но все равно этот мир никогда не стал бы ее миром. Она ненавидела здешние густые, до отвращения приторные запахи, которые была вынуждена терпеть день за днем, а дни эти тянулись медленно и вяло. Фиби потерла рукой висок, где уже зарождалась головная боль. Запахи курений, ароматы цветов и духов наслаивались друг на друга.

Было очень жарко и душно. Фиби ненавидела эту никогда не спадавшую жару.