– Этот человек друг Аби?

– Ммм. Что будем есть? Здесь утки просто чудо.

– Иностранец?

– Не думаю, – проговорила Белл, не отрываясь от меню. – Разве лучшие утки не местные? С Лонг-Айленда?

Ник вдруг осенило. У сестры что-то на уме. Кто на сей раз?

– Анабелл!

– Что?

– Кто этот человек?

– Я же тебе говорила. Я не знаю подробностей. О, у них есть гребешки. Это такая вкуснятина… пальчики оближешь…

– Не может быть, чтоб ты совсем не знала. Он американец? Или иностранец?

– Кажется, и то и другое. – Белл подняла меню выше. Ник видела только ее макушку. – Так что же возьмем, утку или гребешок? О Боже, всегда надо решать. – Она произносила это несколько драматичней, чем надо. – Вот что сделаем, – воскликнула она, подзывая официанта, – закажем и то и другое, а потом поделимся.

Ник не слушала, что заказывала сестра. Почему в голову ей вдруг пришел Александр Татакис? Она и раньше о нем вспоминала. Частенько. Но все больше ту сцену, как у него вытянулось лицо при виде пиджака в стойле. С какой стати он всплыл сейчас во время ланча?

– Ну вот, – с облегчением вздохнула Белл. – Дело сделано. А теперь рассказывай, как поживаешь, с кем видишься…

– Ответь на мой вопрос. Что это за человек?

– Я же говорила. Друг…

– Он что, безымянный?

– Ник, – взмолилась Белл. – Клянусь, клянусь и больше не вернусь, а если совру, на месте помру.

– Ты это, сколько себя помню, всегда говорила перед тем, как что-нибудь соврать.

– Побойся Бога, – возмутилась Анабелл. – Мы что, дети? Кроме того, тогда у Пам ты заявила, что слышать не хочешь об Александре Татакисе, с какой стати я буду снова сводить вас?

Ник пристально посмотрела на сестру.

– Я не говорила ни о каком Александре Татакисе.

– Разве? – смутилась Белл. – А мне показалось…