Она красива, эта юная женщина с волосами цвета осенней листвы и изумрудными как море глазами.

Александр заметил ее сразу, как только вошел в гостиную. Она была воплощением женственности в этом шелке чуть бледнее ее глаз. На ней был топик (так называла это его последняя любовница) и брюки в тон ему. Вообще-то женщин в брюках он не жаловал, но эти…

Он оглядел ее с головы до ног. Брюки начинались ниже пупка, облегали бедра и ягодицы и сбегали к щиколоткам. Туфельки были под стать всему наряду – светло-зеленые и словно сделанные из воздуха: пара ремешков и изящные каблучки.

Только святой не представил бы ее тут же на одних каблучках, ну может, еще с парой кружевных лоскутков…

Что он высмотрел ее в толпе, не удивило его; удивила мгновенная реакция тела. Он смущенно отвернулся и заговорил с окликнувшей его женщиной, но это не помогло. Он что-то говорил невпопад, натужно улыбался, но в голове была только эта женщина с волосами цвета бронзы. Но почему у нее такой отчужденный вид? Грохочет музыка, люди болтают, смеются. У Чина настоящий праздник, а она как с другой планеты. Она стоит на пороге террасы, словно решая, уйти или остаться. В руке она держит стакан, а взгляд отрешенно скользит по комнате. Что, ей скучно? Безразлично? Странно. Ей стоит только поманить – и все мужчины у ее ног. Но этот ее взгляд словно говорит: держитесь подальше от меня.

Неужели она пришла одна?

Единственная возможность выяснить что к чему, – это подойти и спросить самому. Ее отрешенность не отталкивала его, а, наоборот, притягивала.

Александр Татакис закончил разговор, извинился и направился к террасе, но его сразу же перехватили. Здесь он многих знал. К нему потянулись руки, преимущественно женские. Всем надо было что-то сказать. Так просто не отделаешься… А с этой блондинкой у него был бурный роман, но они уже давно расстались.