Вадик же интересовался не работой, а ценами на вещевых барахолках, прикидывая, какой товар нужно везти из Москвы, чтобы с выгодой загнать у себя на родине. Возвращаясь после очередной экскурсии на вещевой рынок, он долго жаловался тетке на неуступчивых московских продавцов, повторяя: "Если уж что везти отсюда, так это кроссовки. И спортивные костюмы. Кстати, я и себе костюмчик подобрал. С тремя полосками. Закачаешься". "Слушай, пан спортсмен, поработать нет желания? - спрашивал Кот. - Ты ведь маляр высшей квалификации. А не хрен в стакане. Где твоя рабочая гордость?". Кот смеялся, а Вадик, туго понимавший юмор, только кивал головой. Он тупо смотрел на ведро с краской, соображая, для каких целей предназначена эта жидкость и что нужно с ней делать. Так и не сообразив, понуро плелся на кухню пить кефир, жевать бутерброды и, глядя в окно, мечтать о будущих барышах.

Маляры растягивали удовольствие как могли. Видимо, надеялись перебиться тут до апреля, а там откроется строительный сезон. Заказов, а вместе с ними и денег, повалит столько, что можно будет выбирать халтуру на конкурсной основе. Кто больше заплатит и создаст "приемлемые" условия.

Услышав мелодию мобильного телефона, Костяк вытащил трубку из кармана джинсов, болтавшихся на спинке стула. Голос Ивана Глотова был совсем близко, будто тот звонил из соседней квартиры:

- Я хочу узнать только хорошие новости, - предупредил Глотов. - Не огорчай меня.

- Все тип-топ, - ответил Кот. - Тачка на месте.

- Как все прошло? Без осложнений?

- Лучше не бывает, - соврал Костян. - Впрочем...

- Что "впрочем"? - насторожился Глотов.

- Впрочем, я насморк подцепил. До сих пор после ночной прогулки согреться не могу.

- Насморк - не дурная болезнь, - облегченно вздохнув, изрек Глотов и перешел к комплиментам: - Я же всегда говорил, что тебе это дело по зубам. Один раз высморкаться и забыть.