Ванная комната освещена лампой, горящей в сосуде из розового богемского стекла, верхнее отверстие прикрыто, дабы избегнуть смешения дневного света и искусственной подсветки, окрашивающей окружающие предметы в неестественно бледные тона.

— Виолетта! Виолетта! — закричала графиня прямо с порога, где же ты? Я здесь, в туалетной комнате. Графиня промчалась через спальню и застыла у дверей.

Виолетта приподнялась из ванны, обнажая прекрасный, точно у Нереиды, торс, и протянула к ней руки.

— Ах да, конечно, — графиня стремилась ей навстречу.

На ней была длинная блуза из черного бархата, у воротника красовался большой бриллиант, талия была перехвачена кушаком, вытканным золотом и серебром узором в форме вишни.

Она сняла розовые шелковые чулки и плотно облегающие ножку ботинки; затем расстегнула верхнюю пуговицу, распустила пояс и выскользнула из своей блузы.

Теперь ее прикрывал лишь батистовый пеньюар с отделкой из валансьенских кружев у ворота и на рукавах.

Сбросив пеньюар столь же стремительно, как и черную бархатную блузу, она оказалась обнаженной.

Графиня была воистину великолепна, типичная красота Дианы-охотницы: широкая грудь с небольшими формами, стройный стан, покачивающийся точно деревце на ветру, безукоризненный живот, украшенный снизу густыми рыжими зарослями, полыхающими подобно лаве при извержении вулкана. Подойдя к ванне, она собиралась окунуться.

Виолетта удержала ее:

— Ах, позвольте взглянуть на вас. Вы так хороши, что просто не насмотришься. Ты считаешь меня красивой, сердечко мое? Очень! О, смотри, разглядывай! Обжигай своим взором словно зеркальцем. А теперь бери меня! Все это принадлежит тебе мои губы, грудь…

— И этот замечательный пушистый букетик тоже? — проворковала Виолетта. — В первую очередь!