А почему бы, собственно, и нет? Убить не убить, а взглянуть ему в глаза она просто обязана. Как низко пала аристократия, если столь известный человек, слухи о котором доходили даже до их глуши, способен на подобные поступки! И она заставит его ответить за них.

– Машина у тебя на ходу? – спросила Элен.

– Ты меня обижаешь, – оскорбился шофер, он же ее единственная опора.

– Приготовь ее, – приказала она. – Вечером мы едем в Лондон.

– Что ты надумала? – встревожился Дик.

– Не твое дело. И учти: Мэри ни единого слона! Ощущая душевный подъем, Элен поднялась наверх и, войдя в бывший кабинет отца, не колеблясь выдвинула ящик стола. На дне его масляно поблескивал небольшой пистолет.

Как хорошо, что отец научил ее стрелять…

Баронету Хоупу было как-то не по себе. Он отослал своего шофера, решив пройти пешком несколько кварталов, отделявших его от лондонского городского дома. Близилась полночь, но шум в фешенебельном районе города не стихал, и Лайонел Хартфорд, четвертый баронет Хоуп, рад был возможности размять ноги после скучного вечера, проведенного в клубе.

К несчастью, это упражнение не помогло избавиться от странного настроения, одолевающего баронета вот уже несколько месяцев и особенно сильно давшего о себе знать именно сегодня, в день его тридцатидвухлетия. Видимых причин для подобной апатии вроде бы нет. За годы, прошедшие с той поры, как он унаследовал титул, что случилось в нежном возрасте пятнадцати лет, Лайонел достиг всего, чего только можно было пожелать: богатства, власти и уважения, являющихся предметом зависти людей, равных ему по рождению. Больше, как будто, и желать было нечего.

Однако, несмотря на это, – а может быть вследствие этого – баронет ощущал смутное неудовлетворение жизнью. Его многочисленные деловые предприятия процветали, но он легко мог доверить управление ими одному из своих опытных помощников. Охота, занятие боксом и участие в скачках с возрастом начали терять свою привлекательность, даже азартные игры уже не так возбуждали.