Девочки остановились поглазеть на забег. Участок улицы, где они стояли, смыкался с Исаакиевской площадью, являющей собой почти географический центр города. Он же завершал правительственную магистраль – сейчас она была трассой многокилометрового марафона. До финиша оставались считанные метры, изможденные длинной дистанцией спортсмены бежали из последних сил, однако близость цели давала им второе дыхание: они поднимали головы, ускоряли шаг. Яна с Мартой стояли на краю тротуара, среди других зевак. Мускулистые, пропахшие потом бегуны с белыми заплатами-номерами на майках были редкостным зрелищем на улице, Марта громко восхищалась ими. Но Яна с неожиданным озлоблением пробурчала:

– Несутся, как лошади.

И вдруг она с детским проворством выскочила на проезжую часть и выставила свою маленькую ножку в расхлябанном сапожке наперерез спортсмену, бегущему ближе других к тротуару.

Парень споткнулся, чуть не упал, но в последний миг удержал равновесие. Однако темп его был сбит, и он сразу отстал на несколько шагов от соседей по шеренге.

Марта схватила Яну за рукав мешковатого пальто и оттянула вглубь тротуара.

– Зачем ты так? Ты ведь пионерка! Зачем ты помешала бегуну?

– А чего он?

– Ты его знаешь? Он обидел тебя?

– Я их всех ненавижу. Все физкультурники сволочи.

Фраза в устах девочки звучала так пародийно по-взрослому, что Марта уточнила:

– Постой-постой! Почему ты так думаешь?

Яна помолчала, затем глухим голосом выдавила:

– Тетя говорила, что мой папаша сволочь и физкультурник, поэтому бросил нас с мамочкой. Он даже на ее похороны не приехал и про меня ни разу не вспомнил.