— Да, мать моя, это ты погорячилась. — Она с сомнением оглядела меня.

— Вот я и пришла со всем своим золотым запасом, чтобы ваши кудесники сделали из меня Клаудиу Шиффер.

— Боюсь, что это не поможет, — подумав, изрекла маникюрша.

— Ну и что теперь, позориться перед всей Москвой?! — взорвалась я.

— А может, ты позвонишь ему, скажешь, что улетаешь в командировку, и прекратишь это пари?

— Ну нет! — Злость вновь вспыхнула во мне. — Он говорил со мной таким обидным тоном, словно я пустоголовая баба, а не женщина, зарабатывающая на жизнь не чем-нибудь, а мозгами.

Мы помолчали.

— Слушай, — меня осенило, — а может, ты пойдешь вместо меня?

— Я?! — ужаснулась Алка. — Ты что?

— А что? Голоса у нас похожи, с головой у тебя в порядке, фигура как у гимнастки, кожа чудесная, волосы хотя и нарощенные, но роскошные. Я уже не говорю о ногтях. И вообще ты моложе меня на восемь лет!

— А если он меня попросит что-нибудь перевести?

— А ты скажи, что пришла не на профессиональный тест, а на свидание. Скажи, мол, дело принципа!

Я знала, Алка любила риск. Конечно, салон, картины на вернисаже, которые она продавала через друзей, приятели, вечеринки — все у нее было. Но такого приключения, я уверена, никогда!

Из салона я позвонила администратору, узнала, что Налеев назначил мне свидание в шикарном ресторане «Пушкин» в воскресенье, в семь вечера.

В воскресенье меня вызвали на работу, так что я даже не успела сказать пару напутственных слов Алке, и все переговоры с швейцарскими «сырниками» (мы так называем производителей сыра) я просидела как на иголках. Потом был скучный ужин в ресторане с обязательными тостами за партнерство и дружбу между народами. Время от времени я набирала номер мобильного телефона Алки, но он был отключен.

В двенадцать ночи она позвонила мне сама.

— Слушай, ну ты мне и подкинула пузана, — томно протянула она, — такой круглый, толстый, рыжий, усатый доктор. Кажется, что я когда-то его видела, но вот когда...