Страсть. Виктория пристально посмотрела в глаза цвета серебра и поняла, почему респектабельные мужчины и женщины приходили в дом Габриэля.

Они приходили, чтобы испытать страсть.

Она пришла, чтобы сбежать от неё.

— Ты можешь оставить нас, Гастон.

Шелковый мужской голос проник сквозь туман. Дым. Шерсть. Плоть. Кости.

Шелест пробежал по коже Виктории — закрылась дверь. Она оказалась внутри библиотеки, а не спальни, как ожидала.

Хотя это не изменило бы исхода ночи.

Виктория знала, что мужчина не сильно нуждался в кровати, чтобы сойтись с женщиной: чаще всего достаточно было дверного проема или узкого переулка.

Электрическая лампа сверху освещала помещение; прямо перед Викторией стоял испещрённый серебристыми прожилками черный стол с мраморной столешницей, между ней и светловолосым мужчиной находилось голубое кожаное кресло эпохи королевы Анны.

Капюшон мешал ей осмотреться, но это не притупляло ощущения опасности, которая роилась вокруг нее.

И не ограждало от осознания факта, что она продала своё тело человеку, предложившему за него самую высокую цену.

Он не двигался — этот человек, который приобрел ее девственность: греческая статуя, облачённая в сшитые на заказ черный фрак из шёлка и белый жилет, его светлые волосы сияли, словно отлитые из серебра.

Острая боль ножом пронзила её грудь.

Он был так красив, что ей стало мучительно больно на него смотреть.

С колотящимся сердцем в груди и рассеянными мыслями Виктория отвела взгляд.