Габриэль говорил по-английски, как англичанин, но все-таки он был французом.

Он не знал, из какой страны приехал тот, другой. Габриэль убил единственного человека, который мог ответить на этот вопрос.

Хотя это не имело значения. Не обязательно знать национальность человека для того, чтобы его убить.

Габриэль сжал спусковой крючок…

Седовласый господин внезапно встал, загораживая собой второго мужчину. Он помог блондинке подняться.

Встав на ноги, она оказалась выше седовласого мужчины и была элегантной, насколько это может позволить себе успешная проститутка. На шее и в ушах сверкали бриллианты. Дым и смог витали вокруг ее волос — почти таких же светлых, как у Габриэля.

Это напомнило Габриэлю, что он уже видел седого мужчину и блондинку раньше. Но вот где?

— Когда он передал тебе сообщение, Гастон? — бросил он.

Тот, второй, подкупил двух его швейцаров, так как вход был разрешен только мужчинам.

В доме Габриэля не обслуживали бедняков.

Габриэль задался вопросом, а не подкупил ли второй мужчина еще и управляющего.

И знал, что это также было возможно.

Каждый мужчина и женщина в его доме имели свою цену.

Они не работали бы на Габриэля, если бы не имели цены.

Седовласый мужчина и блондинка медленно прошли мимо освещенных свечами столов. Клубы сизого дыма потянулись за ними.

Женщина в плаще оставалась неподвижной. Не обращая внимания на опасность, роящуюся вокруг нее.

— Официант поднял его с пола, — холодно ответил Гастон, обиженный невысказанными подозрениями Габриэля. — Оно было написано на une serviette.

Образ официанта, наклоняющегося и поднимающего салфетку, промелькнул перед глазами Габриэля.

Тело покрылось мурашками от внезапного предчувствия.

Официант не подходил к мужчине с иссиня-черными волосами.