— Идемте, — нетерпеливо проговорил он. — Вы посинели от холода. Зайдите в дом и обсохните.

Предложение было не слишком вежливым, но Анна приняла его, не видя другого выхода. Ее пробирала дрожь от одной только мысли, что предстоит пройти больше мили в ботинках, хлюпающих ледяной водой, и насквозь промокшей одежде.

Следуя за Диконом по тропинке, она размышляла, почему этот мужчина так будоражит ее чувства. На какое-то мгновение он остановился, и Анна подумала, что он собирается подать ей руку, но вместо этого Адам лишь глубже засунул кулаки в карманы и зашагал дальше.

Он злится на меня потому, что я знаю, как легко он способен нарушить верность жене, думала Анна, с отвращением глядя в его широкую спину. Встреча со мной напомнила ему об этом, заключила она, когда они вошли в кухню.

— Кухня — единственное место в доме, где тепло. Я спал здесь ночью. — Он кивнул на спальный мешок, лежащий на старой, просевшей софе, и закрыл дверь. В этой комнате с высоким потолком и каменным полом не было обычной кухонной мебели, стоял только старый сосновый стол и висел на стене ржавый старинный светильник.

Негнущимися от холода пальцами Анна скинула капюшон и смутилась под внимательным взглядом Адама: должно быть, со спутанными мокрыми волосами и посиневшим носом она выглядит как вымокший кролик.

— Я принял вас за мальчишку.

— Значит, вы предпочитаете набрасываться на мальчиков? Не беспокойтесь, я унесу вашу тайну в могилу.

— Скажите, вы всегда такая колючая? — резко спросил он.

Она не ответила и мрачно подумала: только с вами. Этот мужчина вынуждал ее обороняться.

— Спасибо за комплимент, я не обиделась, — парировала она звенящим от раздражения голосом.

Наградив ее неодобрительным взглядом, Адам дернул плечами, и его плащ упал на каменный пол. Анна увидела, что он без рубашки, в одних лишь вытертых джинсах. Его босые ноги были обуты в домашние тапочки, теперь, после прогулки под дождем, безнадежно испорченные. Столь же безнадежны оказались ее попытки отвести глаза от его обнаженного торса.