Она щебетала без умолку, описывая несравненный эффект, производимый кремом, Мадина слушала, кивала и со все возрастающим удивлением ловила себя на том, что вся эта рекламная болтовня не утомляет ее, не раздражает, а увлекает и даже восхищает. И это тоже было то самое другое, которым вся сплошь была Москва. Какая-то другая жизнь, другие возможности, другие радости… И как же она раньше не обращала внимания на этот необыкновенный мир, состоящий из таких увлекательных мелочей?

— Я возьму его, — кивнула Мадина, когда Надя замолчала.

Та немедленно и ловко извлекла откуда-то маленькую баночку, фарфоровой лопаточкой набрала крем из большой банки и положила его туда.

— Вот, с горкой, — сказала она, улыбаясь. — Вашей подруге понравится. Ну а себе?

— Что — себе? — спросила Мадина.

— Себе ведь тоже надо что-нибудь купить.

— Зачем? — не поняла она.

— Чтобы обрадоваться, — как само собой разумеющееся объяснила Надя.

— Обрадоваться? — недоуменно переспросила Мадина.

И тут же поняла, что ей этого хочется и, главное, что это возможно. Она действительно может обрадоваться оттого, что купит в этом необыкновенном магазине какой-нибудь волшебный крем, или непонятный шар, вот хоть этот, с золотистыми искрами, или кусочек оливкового мыла, который ей отрежут от большого куска, лежащего на фаянсовом блюде, и завернут в шелковистую бумагу… И стоило ей об этом подумать, как желание купить что-нибудь вот такое, необыкновенное, никогда ею прежде не виданное и не желаемое, стало таким сильным, что у нее даже голова закружилась — сильнее, чем от обилия запахов, наполнявших магазин.

— Д-да… — пробормотала Мадина. — Я хочу… что-нибудь.

Это желание было таким неожиданным, что она испугалась его.

— Возьмите мыло, — доверительным тоном посоветовала Надя. — Оно совершенно натуральное, таким наши бабушки мылись. То есть, наверное, не наши, а каких-нибудь английских лордов. И еще… Знаете, вам обязательно надо взять бальзам для губ.