Мерил, напевая, отправилась на кухню, почувствовав, что проголодалась. Она разбила яйцо, вылила его на сковородку, и в этот момент раздался тихий стук в дверь.

Нахмурившись, она уменьшила огонь и заторопилась в прихожую, уже зная, кого сейчас увидит. С сильно бьющимся сердцем она распахнула дверь.

Он стоял, небрежно облокотившись на дверной косяк. На лице его было смущенное выражение.

— Простите меня за вторжение, но… — Он умолк, переведя взгляд на предмет, который держал в правой руке. Это была мерная чашка.

Мерил удивленно посмотрела на него, затем улыбнулась.

— Молоко или сахар? — спросила она.

Его серые глаза засверкали, и такой же ослепительной оказалась улыбка.

— Омлет не слишком вкусная штука без молока, — извиняющимся тоном подтвердил он — тоном провинившегося школьника.

Глаза Мерил засветились ответным блеском. Она посторонилась.

— Конечно, входите. Пусть никто не скажет, что я не помогла мужчине, который так любит заниматься стряпней.

Со смехом, от которого Мерил затрепетала, он шагнул через порог. Это был искренний, свободный смех. Такой смех она могла слушать всю жизнь, никогда от него не уставая. «Господи, что за чушь!» — подумала она, прежде чем повернуться и встретить его веселый взгляд.

У нее перехватило дыхание. Они просто стояли и смотрели друг на друга, а из глаз его словно струился горячий свет.

Мерил пыталась избавиться от комка, внезапно сковавшего горло, но у нее ничего не получалось. Под его пристальным взглядом она почувствовала себя абсолютно беспомощной. Он был изумительно красив. Правда, казался старше, чем она думала. Серебряные пряди поблескивали в каштановых волосах, что очень ему шло, но делало старше (она дала ему от сорока до сорока пяти лет).