— У вас уютно, не то, что у меня. — Он засунул руки в карманы. — Судя по всему, вы здесь не впервые.

Он хотел знать о ней все.

— Нет… Но меня здесь не было два года, — ответила она из кухни, стараясь справиться с дрожью, сотрясавшей ее тело.

Он последовал на звук ее голоса и увидел, как она наливает молоко в его стакан. Он перевел взгляд на плиту, где стояла сковорода с недожаренной яичницей.

— Почему вы не сказали, что я прервал ваш завтрак? — укоризненно спросил он.

— Нет-нет. — Она облизнула губы. — Вообще-то да, но ничего страшного, — торопливо добавила она, чувствуя себя нерадивой ученицей, которая не может толком ответить ни на один вопрос преподавателя.

Ей не удалось его убедить. Последовала минута неловкого молчания. Риз переминался с ноги на ногу.

— Ладно, вот только возьму молоко и уйду.

Они снова замолчали.

Она улыбнулась и, сама себе, удивляясь, произнесла:

— Но мы так и не познакомились. — Ее, похоже, удивила собственная вежливость. — Я Мерил Стивенс.

Она протянула руку, которая немедленно потерялась в его ладони. Ее сердце глухо забилось. Он не спешил отпускать ее.

— Риз Корбетт. Доктор Риз Корбетт. — Он поморщился, тут же пожалев о последних словах. Господи, зачем он это сказал? Ведь он неустанно трудился не для того, чтобы подчеркивать свое превосходство, просто на самом деле, гордился званием доктора. Но вслух этого лучше не говорить. Будет только еще хуже.

Но она, казалось, прочитала его мысли. Мягко высвободив руку, она сказала:

— Я не виню вас, доктор Корбетт. Если бы я могла поставить перед своей фамилией слово «доктор», я бы тоже этим гордилась.