Теперь Джем заколебался. Хорошо ли он знает своего отчима?

Он положил письмо на сундук.

— По-моему, такой, как в письме.

Она измученно откинулась в кресле.

— Элоиз… — Он впервые назвал ее по имени. — Он хороший человек.

Ее глаза вспыхнули. Она почувствовала облегчение, услышав его слова.

— Вы не могли бы доверить это письмо мне?

— Нет. — Она решительно помотала головой. Он и не ожидал другого. Письмо могло бы помочь, но…

— Ладно. Я поговорю с ним. Но тут не сказано, почему она ушла от него.

Элоиз осторожно положила письмо на место и убрала папку.

— Нет.

— А она не говорила, знал ли Лоренс, что она ждет ребенка?

— Она никогда ничего не рассказывала. Я все узнала из этого письма.

— И только?

Она кивнула.

— А она упоминала когда-нибудь аббатство? Может быть, случайно упоминала Лоренса?

Элоиз опять помотала головой.

— Странно.

— Почему? — Ее карие глаза были абсолютно правдивыми.

— Никогда не говорить о месте, столь важном для нее…

— Виконт Пулборо много значил для мамы. Она родила ему ребенка. Но вместе с тем она никогда не говорила о нем. О некоторых вещах слишком сложно рассказывать, они вызывают такую боль!

Она замолчала.

Джем пытался осмыслить услышанное.

Что-то не стыкуется. Тот Лоренс, которого он знает, никогда бы не отказался от своего ребенка. Итак, предположим, Ванесса Лоутон и Лоренс были любовниками…

— Возможно, ваша мама уехала, не сказав Лоренсу, что ждет от него ребенка?

— Нет.

Он недоуменно взглянул на нее.

— А почему «нет»?

— Она не могла так поступить. Любой отец имеет право знать. Она не стала бы… Я знаю, что не стала бы…

По ее щеке потекла слеза. Элоиз тут же опустила голову, и мягкие светлые пряди скрыли ее лицо.