— Разве вы не знали? Он лежал в больнице.

— Нет. Нет… я не знала.

Элоиз почувствовала, что Джем осуждает ее. За что?

— Ему делали операцию на сердце.

— О-о. — Элоиз растерялась. Если исходить из того, что она не знакома с виконтом Пулборо и никогда его не видела, было странно испытывать такое ошеломление при известии об операции.

— В семьдесят три это случается часто.

Она испугалась. Виконт не должен умереть. Если он умрет, она так никогда и не поговорит с ним. Никогда не узнает, почему он ее бросил.

— Как он себя чувствует? — спросила она, непроизвольно подавшись вперед.

— Четыре года назад он перенес инфаркт, операция была рискованная. Но теперь он поправляется.

— Эт-то хорошо.

— Да. Вся семья поддерживает его.

— Конечно, я не сомневаюсь… я… — Она на мгновение прикрыла глаза.

— Мы стараемся уберечь его от стрессов, не тревожить и не огорчать.

Элоиз молчала, с трудом сохраняя спокойствие.

— Понятно. Вы защищаете его от меня. Он не видел моего письма.

— Да.

И никаких извинений. Она ждала ответа, которого быть не могло. Все переживания напрасны. Виконт Пулборо даже не знает, что Элоиз писала ему.

Его драгоценная семья сделала все, чтобы он не волновался. Им нет дела до ее переживаний.

Конечно, нет. Подумаешь, незаконнорожденная, которая не хочет оставаться таковой.

Тут она похолодела. Кто-то прочел ее письмо. Обсуждал его.

Письмо было очень личным. Слова давались так тяжело. Она даже не могла представить, что его прочтет кто-то помимо отца.

— Вы читали его? — тяжело вздохнув, спросила Элоиз.

— Нет.

— А кто?

— Это важно?

— Они не имели права этого делать. Личное письмо не касается никого, кроме… — Она заколебалась, не зная, как назвать виконта. Слово «отец» застряло в горле. — Кроме виконта Пулборо и меня.