Сквозь шторы пробивался лунный свет и призрачными бликами ложился на ковер; ночные насекомые пели свои песни, деревья в слабом свете фонарей в парке отбрасывали причудливые тени, похожие на лапы гигантских пауков.

Кабинет Рэндела был залит потоками лунного света. Рэндела, как и предполагала Мэри, там не было. Мэри могла подойти к книжной полке и взять в руки книги с его именем на обложке – такие увесистые, в красивых переплетах.

На нижних полках лежали папки с газетными вырезками. Обычно Рэндел говорил ей, протягивая пачку газетных и журнальных вырезок: «Приклей их в альбом». Только сейчас, листая альбомы, Мэри со всей отчетливостью осознала, что ее книги получали премии, что их изучали, анализировали, хвалили и возносили.

С одной из вырезок улыбалась физиономия Рэндела. В тусклом свете луны Мэри прочла:

«Многие современные писатели признают неоспоримый талант Рэндела Элиота. Никто до него не смог так ярко раскрыть внутренний мир человека, живущего в двадцатом столетии. С ним трудно сравниться по степени выразительности и точности слога».

Мэри положила альбом на место.

Чек на тысячи долларов, который Рэндел демонстрировал сегодня перед ними, лежал на письменном столе.

«Не хочешь ли ты подержать его в руках?» – вспомнила Мэри его слова. Мэри взяла чек в руки. Ее собственный чек. Каждое слово, которое она написала в последнем своем романе, принесло по доллару.

Мэри положила чек на стол и прислушалась к спящему дому: было тихо, если не считать стрекотания сверчков, шелеста кленовых листьев и шипения колес редкой проезжающей машины.