Отдав должное покупным салатам и полуфабрикатным котлетам, мы отправились обратно в сад дышать свежим воздухом и «завязывать жирок», как говорила покойная бабушка. Жирок свой мы холили и лелеяли, поскольку с ним в нашей семье всегда были проблемы. Наши кости категорически отказывались им обрастать. Конституция такая, что ж поделать?

Вспомнив наставления Темы, я спросила деда:

— Слушай, расскажи мне о своих вулканах. Как они это… извергаются? И про лаву. Правда, что на ней можно яичницу жарить? В «клубе кинопутешественников» один мужик хвалился, что ему примус на вулкане нафиг не сдался, если есть свежая лава.

Дед послушно завел разговор про вулканическую деятельность. Рассказывал он добротно и обстоятельно, но без огонька, словно читал намертво заученную лекцию очередному студенческому потоку. Чувствуя, что еще немного, и точно засну, я неожиданно для себя брякнула тоном Штирлица:

— Я все поняла, дед. А теперь поговорим всерьез. О чем ты хотел меня предупредить? Время пришло.

Дед дернулся, как будто его облили кипятком. Черт, кто ж меня за язык тянул? Дурацкая шутка. Но тут началось такое, что подумать над собственной глупостью времени у меня уже не осталось.

— От ясной погоды на сорок пять к закату. Удар коленом. Зри в корень. Кровавые бриллианты. Наследство Евдокимыча.

— Дед, ты чего? — опешила я. — Какие, к лешему, бриллианты?

— Кровавые. Наследство Евдокимыча.

Чувствуя, что голова моя идет кругом, я решила пойти по пути наименьшего сопротивления.

— Дед, я все поняла. Будь спокоен.

— Враги повсюду, — отозвался он, понизив голос и склонившись вплотную к моему уху. — и они тоже знают про бриллианты. Время уходит, поэтому торопись. И будь осторожна!

А затем дед откинулся обратно и чуть ли ни на весь дачный поселок вопросил:

— А как там поживает твой приятель?