В тот момент, когда текст должен был отправиться в типографию, Минье вдруг поддался чувству неловкости:

- Все это, конечно, очень хорошо, но ведь мы не предупредили герцога Орлеанского!

Тогда Тьер изменил последнюю фразу и отдал печатать следующий вариант: "Герцог Орлеанский не высказывает своего мнения, он ждет нашего решения!"

На следующий день, 30 июля, листовки с этим текстом были расклеены на стенах всех домов в Париже. И пока зеваки читали его с некоторым удивлением, г-н Тьер в белых чулках, изящных туфлях и большой шляпе, усевшись на пони, принадлежавшего сыну маршала Нея, с тысячей всяких приключений добрался, наконец, до замка Нейи, резиденции герцога Орлеанского.

Он был принят герцогиней Марией-Амелией и мадам Аделаидой, сестрой Луи-Филиппа.

- Его Королевское Высочество в настоящий момент отсутствует.

Марселец стал настойчиво объяснять, что ему необходимо видеть герцога, и как можно быстрее. Госпожа Аделаида почувствовала некоторое замешательство. Ей было трудно объяснить, что ее брат при первых же ружейных выстрелах спрятался в Ренси у одного из своих лесничих.

- О чем идет речь? - только и спросила она. Тьер знал, какое влияние имеет м-м Аделаида на принца.

- Палата депутатов, - сказал он, - решила предложить герцогу Орлеанскому титул главного наместника королевства. И потому Его Королевское Величество должен немедленно появиться в Париже.

Обеим женщинам, крайне озадаченным таким оборотом дела, не пришло в голову спросить у Тьера, кто уполномочил его обратиться к младшей ветви Орлеанского дома и кто послал его в Нейи. Забывчивость эта оказалась как нельзя более, кстати, потому что маленькому журналисту было бы нелегко признаться, что инициатором его поступка была всего лишь г-жа Дон...