Почти всю свою жизнь — или по крайней мере тот отрезок, который помнил сын, — она провела во сне и медитации. В настоящий момент это казалось Дону проявлением высшей мудрости.

У него звенело в ушах. Оставалось только сидеть и проклинать тетушку Терезу, заставившую Дона прихватить с собой все его шумное семейство.

В конце концов, он вице-президент венецианского отделения компании «Джамбелли», не так ли? Какое отношение к делу имеет его семья?

Семья… Кара господня, а не семья.

Впрочем, нельзя сказать, что он их не любил. Конечно, любил. Хотя младенец был толстым, как индейка, и Джина то и дело совала грудь в его жадный рот.

Когда-то эта грудь была произведением искусства, думал Дон. Золотистой, упругой, со вкусом персика. Сейчас она больше напоминала раздувшийся воздушный шар и, как казалось Дону, отдавала детской мочой.

А эта женщина уже начинала ныть, что хочет еще одного.

Женщина, на которой он женился, была чувственной, сексуально озабоченной и совершенно безмозглой. Иными словами, самим совершенством. Но прошло всего лишь пять лет, и Джина превратилась в жирную неряшливую бабу, помешанную на младенцах.

Ничего удивительного, что он искал утешения на стороне…

— Донни, я думаю, что тетушка готовит для тебя повышение и что мы переедем в castello, — сказала Джина, называвшая Терезу на итальянский манер — Zia. Она спала и видела великолепный замок Джамбелли, его красивые комнаты и множество слуг. Ее дети будут расти в роскоши.

У них будет все. Дорогая одежда, лучшие школы, а со временем — все богатство рода Джамбелли.

В конце концов, она единственная, кто дарит La Signora младенцев, разве не так? Это кое-чего стоит.

— Чезаре, перестань сейчас же! — сказала она сыну, который в этот момент сосредоточенно отрывал голову кукле. — Ну вот, ты заставил сестренку плакать. Иди сюда и отдай мне куклу.

Мама ее починит.