Ивейн виконт не написал о своем ранении ни строчки, чтобы не волновать. В июне Сезар начал вставать и сообщил полковнику де Дюкетту, что скоро прибудет. В начале июля виконт прочел в «Таймс» следующее: «Морские державы не могут постоянно держать флот для наблюдения за Севастополем, и потому главная цель политики и войны не может быть достигнута до тех пор, пока существуют Севастополь и русский флот», – и понял, что должен покинуть Париж не позднее, чем через месяц. Только вот здоровье не позволяло сделать это быстро, и Сезар злился. До него доходили известия о том, что маршал Сент-Арно, под командованием которого служил и полковник де Дюкетт, высадился у Варны, и даже новости о поимке Угря и возвращении мадам де Жерве драгоценностей не смогли развеять мрачного настроения виконта. Даже то, что газеты трубили о разразившейся в армии страшной эпидемии холеры, не повлияло на желание виконта. Он хотел на войну – и все.

Врачи уверяли, что следует воздержаться от поездок еще минимум пару месяцев; Сезар собирался удрать под покровом ночи – ибо шел уже август, обещавший вторжение в Крым, – когда получил от полковника весьма странное послание.

«Любезный друг, – писал де Дюкетт, – когда Вы озвучили свое предложение послужить стране, признаться, я сначала не представлял, чем занять Вас. Лишь весною я решил определить Вас на должность второго моего адъютанта и переводчика и благодарен за то, что Вы безропотно приняли это, надо сказать, не слишком щедрое предложение. Только Ваша болезнь помешала нам встретиться. Однако теперь я вынужден просить Вашей помощи и надеюсь, что такая служба нашей армии, а значит, и Франции, придется Вам по вкусу.

Ночью с 1 на 2 августа одного из моих капитанов, Жана-Себастьяна де Эмона, нашли мертвым в квартире, которую тот занимал в деревушке близ Варны. По всему следовало, что он свел счеты с жизнью, и это показалось мне удивительным, ибо то был человек жизнерадостный и весьма спокойно относившийся к имевшимся у него проблемам. Я велел полковому врачу внимательнее осмотреть труп бедняги, и врач обнаружил след сильного удара по голове. Выходит, капитана де Эмона вначале оглушили, а затем застрелили, обставив все как самоубийство. Кто это сделал и почему – остается лишь гадать.