Впрочем, жизнь в Элефант-энд-Касл настолько мне обрыдла, что я уже и сам подумывал, почему бы, поработав на Грейт-Портленд-стрит, не попытать счастья и дальше. И я устроился посудомойщиком в «Савой», сняв заодно комнату в Кэмден-Таун. Жизнь настала прекрасная. Свое двадцатилетие я встретил счастливым молодым человеком.

Я познакомился с прелестной кудрявой блондинкой по имени Эви, которая работала распорядителем в дешевом ресторанчике. Она устроила меня туда официантом, и я открыл для себя мир чаевых. Дело пришлось мне по душе и научило разбираться в людях. Я постиг, например, как выманить фунт у забулдыги, который не хотел расставаться даже с пенсом. В неделю я зашибал двадцать фунтов. Я стал покупать себе итальянские костюмы в полоску, модные остроносые туфли и знакомиться с девочками классом повыше — парикмахершами, продавщицами и так далее. Недурно, да? Я ощущал себя королем. По воскресеньям ездил в Элефант и вручал Сэйди пятерку. Правда, она всегда отказывалась и разражалась речью о том, что я должен экономить деньги, остепениться, жениться на порядочной еврейской девушке и вообще быть таким, как кузен Леон, а он, по-моему, полный раздолбай.

Я уволился из своей забегаловки и нанялся помощником официанта в высококлассный ресторан — баш-лей там я зашибал меньше, но зато держал ушки на макушке, приглядывался да мотал на ус. Особенно меня привлекали женщины. Туда приходили настоящие красотки! Дорогие меха, драгоценности, сумасшедшие запахи и все такое.

Оттуда я перешел официантом в другой престижный ресторан, где познакомился с Пенни, дочкой владельца. Таких у меня еще не было. Маленькая, рыженькая, ладненькая. Пожалуй, я даже влюбился в нее. Должно быть, потому, что она мне не давала. Сейчас, оглядываясь в прошлое, я думаю, что Пенни была просто сексуально неразвита, тогда же меня это жутко беспокоило. Как-никак она была первой девушкой, которую мне хотелось, но которая моей не стала.