Бенджамина Аль-Халеда с ними не было, но вряд ли среди троих мужчин находился ухажер Фонтэн — уж больно простовато и напыщенно они выглядели.

Тогда я подумал, что Фонтэн пришла в кроличьей шубке, и только позднее узнал, что это шиншилла. Забавно — хоть в то время я и мнил себя пупом земли, но не мог отличить сумочку «Гуччи» от Маркс-энд-Спаркс.

Весь вечер я вьюном вился вокруг столика Фонтэн, однако она так ни разу и не взглянула в мою сторону.

Разговоры у них были такие:

— В Сен-Морице стало совсем скучно…

— А вы знаете, что Джеми сломал ногу в Тибете?

— Где вы собираетесь кататься на лыжах в этом году?

Сплошное занудство.

Парень, заплативший по счету, не оставил на чай ни гроша.

Пару вечеров спустя Фонтэн появилась вновь, на сей раз в сопровождении мужа. Он был намного старше ее. С ними был еще какой-то старикан. При входе Фонтэн чуть заметно улыбнулась мне, отчего я опешил. С тех пор они наведывались довольно часто, когда не летали по свету.

С Пенни отношения складывались непросто. Благодаря ее отцу я стал пользоваться успехом. Я нравился посетителям: я знал их по именам, следил за тем, чтобы их обслуживали как следует, и с некоторыми был уже на короткой ноге. Ресторан приобрел добрую славу, и посетители не скрывали разочарования, если я по какой-то причине отсутствовал. Людям нравится, когда их приветствуют как важных персон, обращаясь по имени.

Отец Пенни быстро понял, что я приношу пользу делу, а я вскоре осознал, что женитьба на Пенни была бы опрометчивым шагом. Не слишком удачная ситуация, правда? Пенни стала раздражительной и ревнивой, обвиняла меня во всех смертных грехах — причем справедливо. Не знаю, думала ли она, что я перебиваюсь только онанизмом, но сама со мной так ни разу и не переспала. Я перебрался в маленькую квартирку на Эдгвар-роуд, и вскоре Пенни застукала меня там с крупье — женского пола, естественно!