Кейт Эдвардс удалось довести дело до суда, но привлечь Джасона Траска к уголовной ответственности оказалось невозможным. На его защиту встали не только лучшие адвокаты, влиятельные члены его семьи и друзья, но и практически весь город. Все они с негодованием и «праведным» гневом обвиняли Кейт в преднамеренной лжи, грязной клевете, обзывали порочной девкой и клеймили позором. Правда, нашлись в городе и такие люди, которые сочувствовали ей, искренне верили в ее обвинение, брошенное Траску, морально поддерживали и утешали. Но таких, к сожалению, было немного: начальник местной полиции Трэвис Макмастер, окружной прокурор, младшая сестра Керри и еще несколько человек. Но что они могли противопоставить могущественной семье Джасона Траска, опытнейшим адвокатам и ханжескому общественному мнению? Разумеется, ничего! Что теперь оставалось делать самой Кейт? Стиснуть от обиды и негодования зубы, вздрагивать от каждого шороха, бояться подойти к входной двери и ждать. Ждать, когда приятелям Траска надоест наконец изводить ее постоянными звонками, и надеяться, что со временем все успокоится и придет в норму. Но надежды на благополучное разрешение ситуации почти не оставалось.

Второй телефонный звонок последовал за первым через минуту. Кейт ждала его, напряженно глядя на телефонный аппарат. Вот сейчас он раздастся, потом включится автоответчик, что-то зашуршит, зашелестит… Что последует на сей раз? Жутковатое молчание или грубая мужская брань?

Когда в доме звонил телефон, Кейт никогда не брала трубку, пока не слышала на автоответчике знакомые голоса. Но их было мало, а звонили ей чаще всего приятели Траска. Она не поднимала телефонную трубку не потому, что смертельно боялась их оскорблений и угроз, а просто не хотела давать им лишний повод позлорадствовать, подчеркнуть свое могущество и превосходство.

Но на сей раз Кейт, вдруг поддавшись внезапному порыву, изменила своим обычным правилам. Она подошла к телефонному аппарату и, не дожидаясь, пока включится автоответчик, взяла трубку и молча поднесла ее к уху.