Секундой позже Фло пришлось последовать его примеру. Сверкая угольно-черными глазами, с решительным и гневным выражением на лице, Родольфо подошел к ней. Прежде чем она успела что-то сделать, он крепко сжал ее запястье и, протащив через весь холл, ввел в элегантную гостиную. Закрыв за собой ногой дверь, он повернул Фло к себе лицом и прошипел задыхаясь.

– Я понимаю, дорогая, что нам есть о чем поговорить, слишком много накопилось нерешенных вопросов, но такие вопросы следует обсуждать как это положено – наедине. Мне совсем не улыбается, чтобы о несчастливых обстоятельствах моей женитьбы и причинах нашей раздельной жизни стало известно всему свету.

– Мне… мне тоже, – согласилась Фло нетвердым голосом.

В конце концов, разве не по этой же причине за все четыре года, прошедшие после отъезда отсюда, она ни словом не обмолвилась о своем браке. Даже ее мать пребывала в счастливом неведении насчет обстоятельств вполне, казалось бы, невинных каникул в Испании, устроенных ею в честь двадцатилетия дочери. Как и все в Шотландии, миссис Макрет не имела никакого понятия о глупой наивности, толкнувшей Фло на замужество, которое она теперь считала самой страшной ошибкой, совершенной за все свои двадцать четыре года.

– Так, значит, ты со мной согласна? Для всех остальных ты моя жена, и будь добра, веди себя прилично.

Значит, она не на шутку задела его мужскую гордость, гордость, не позволявшую Родольфо Ховельяносу выглядеть в глазах других иначе, чем самым умным, самым лучшим, самым успешным и могущественным. Человеком, чья жизнь безупречна во всех отношениях.

За исключением брака. Пора было сказать ему об этом. Сказать о том, почему она находится здесь, в его доме. Дать ему понять, что ей хочется положить конец этому фарсу, что она хочет получить развод. Фло уже открыла было рот, чтобы выразить свои мысли вслух, как вдруг, заглянув в темные омуты его глаз, увидела в них с трудом скрываемую ярость и весь кураж мгновенно куда-то улетучился.