Зная, что в семье Ховельянос всегда придерживались традиции переодеваться к ужину, она ругала себя за то, что не захватила с собой что-нибудь подходящее. Правда, во время сборов в дорогу ей даже в голову не пришла мысль о возможности остановиться в этом доме. Как ни глупо, как ни наивно это могло выглядеть, Фло надеялась на то, что просто встретится с Родольфо, объяснит, почему находится здесь, а потом…

– И что потом? – спросила она себя вслух, хмурясь своему отражению в зеркале. – Неужели ты серьезно надеялась на то, что стоит лишь сообщить о своем желании расторгнуть брак, как он просто скажет: «Хорошо, дорогая, давай» и, взяв у тебя бумаги, смиренно подпишет их в нужных местах? Бесплодная мечта! Родольфо Ховельянос и смирение совершенно несовместимы друг с другом.

Единственно, что ей остается, это как можно строже блюсти свою мораль, держаться как можно невозмутимей и воспользоваться первой же представившейся возможностью. Вот и приходится сожалеть о том, что она не захватила ничего приличного из одежды. Пока они с Родольфо были внизу, кто-то из его прислуги распаковал ее чемоданчик. Поэтому, раскрыв дверцы шкафа, Фло ожидала увидеть там свой жалкий гардероб, сиротливо висящий в обширном пространстве. То, что она увидела на самом деле, заставило ее сердце болезненно сжаться от изумления.

«В конце концов, я оставила здесь почти все свои вещи», – сказала она недавно Родольфо. «Но почему ты думаешь, что я их сохранил?» – ответил он.

В изумлении Фло увидела всю одежду, которую купил ей Родольфо в недолгий, но насыщенный период их знакомства. В те короткие несколько недель между моментом первой встречи и днем, когда она стала его женой.

– О нет! – вырвался у нее полный ужаса возглас. – Нет, нет, нет!