– Ну и что? Мы, ирландцы, вообще сентиментальны. Ева тихо усмехнулась. Ни друзья, ни враги Рорка ни за что не назвали бы его сентиментальным человеком.

– Так, свежих синяков, слава богу, нет. – заметил он, подавая Еве халат. – Из чего можно сделать вывод, что эти дни были относительно спокойными.

– По большей части. Правда, один кретин переусердствовал с работавшей по лицензии проституткой: задушил бедняжку во время полового акта. – Она завязала пояс на халате, пригладила волосы. – Перепугался насмерть и убежал. Но через несколько часов опомнился и явился к нам в сопровождении адвоката. Вести допрос и оформлять дело я поручила Пибоди.

– Угу, – кивнул Рорк и, подойдя к буфету, налил себе и Еве вина. – Значит, действительно все было тихо.

– В общем, да. Сегодня ходила на гражданскую панихиду.

Рорк нахмурился, но потом вспомнил, о чем речь.

– А, да, ты мне говорила. Жаль, что я не мог вернуться пораньше.

– Фини очень переживает. Знаешь, всем было бы легче знать, что Фрэнк умер при исполнении.

– Ты хочешь сказать, что желала бы своему коллеге гибели от руки преступника, а не мирной смерти у домашнего очага? – удивился Рорк.

– Это было бы, скажем так, понятнее. – Ева сосредоточенно разглядывала бокал. Пожалуй, не стоит говорить Рорку, что и себе она желала бы смерти быстрой, пусть даже насильственной. – А кроме того, кое-что мне показалось подозрительным. Я виделась с семьей Фрэнка… По-моему, его старшая внучка немного не в себе.

– Почему ты так решила?

– Она вела себя странно, и, вернувшись домой, я ознакомилась с ее досье.

– Ты запросила данные о ней?

– Просто хотела кое-что проверить. Понимаешь, она передала мне вот это. – Ева подошла к столу и протянула ему записку.

Рорк внимательно ее прочитал и удивленно поднял брови.

– Смотри-ка, это же лабиринт.

– Что?

– Это один из кельтских символов.