– Ух! – выдохнула Пибоди. – Жуть какая!

– Да, такое лицо не забудешь, – пробормотала Ева. Узкое, удлиненный овал, правильные черты, полные алые губы, пронзительные черные глаза. Лицо было красиво, но красота эта казалась холодной и – тут Пибоди была права – жутковатой. Цвета воронова крыла волосы, прямые и длинные, разделял ровный пробор. Над левой бровью виднелась крохотная татуировка.

– Что это за символ? – заинтересовалась Ева. – Давай-ка увеличим этот участок лица.

– Это пентаграмма… – Голос Пибоди дрогнул, и Ева с удивлением обернулась на нее. – Перевернутая. Она не из виккан, Даллас. Она сатанистка.

Ева в подобные штуки не верила – ни в белую магию, ни в черную, – но отлично понимала, что есть люди, которые верят. И еще лучше понимала, что кое-кто использует эту веру в собственных интересах.

– Мне кажется, что ты слишком легкомысленно относишься к таким вещам, Ева.

Очнувшись от своих мыслей, она удивленно взглянула на Рорка. Он настоял на том, что сам сядет за руль, но она этому и не противилась. Ей всегда бывало немного не по себе, когда приходилось водить его суперавтомобили.

– Что ты имеешь в виду?

– Если некоторые верования и традиции сохраняются столетиями, то этому обязательно должны быть причины.

– Разумеется, они есть. Человек – существо легковерное. И всегда находятся личности, которые умеют этим легковерием пользоваться. Я хочу найти того, кто воспользовался легковерием Фрэнка.

Она рассказала Рорку все, решив, что, если не может обратиться за помощью к компьютерному гению Фини, придется взять в союзники компьютерный гений Рорка.

– Ты отличный полицейский и здравомыслящая женщина. Порой даже чересчур здравомыслящая. – Машина остановилась перед светофором, и он обернулся к ней. – Но я прошу тебя в этих делах быть особенно осмотрительной.

Ей показалось, что он говорит как-то слишком уж серьезно.