Рикардо отрицательно покачал головой.

– Нет. Мы не сможем переписываться. Свободно говорить можно будет только тогда, когда они поведут нас в душ. Ни один из солдат и офицеров, кроме Хурадо, не владеет английским. Но мы никогда не будем знать, слушает он нас или нет.

– Душ? Когда это будет? Неважно, уже некогда это обсуждать.

Она метнулась к койке и бросилась на нее лицом к стене, свернувшись в клубок. В ту же секунду на пороге камеры появился Хурадо с двумя солдатами.

Разъяренный, с красными от гнева щеками, он заорал, злобно уставившись в спину Лары:

– Ты разочаровала меня! Он подскочил к койке, схватил ее за руку и рывком посадил на постели лицом к себе.

– Ни один мужчина не любит истеричных женщин! Возьми себя в руки!

– Я не хочу быть здесь, – жалобно заныла Лара. – Я не могу с ним оставаться. Я не знаю, что мне делать. Я лучше…

Не дослушав, Хурадо отвесил девушке пощечину.

Она вскрикнула. От сильного удара голова Лары ударилась о стену.

– Прекрати, Хурадо. – Рикардо непроизвольно шагнул вперед, сжимая кулаки. – Разве ты не видишь, что она слишком испугана, чтобы понимать, что делает?

– Тем более ей нужен хороший урок.

Хурадо отошел от Лары, но раздражение на его лице сменилось удовлетворением. Посмотрев на лицо Рикардо, он довольно кивнул.

– Дела идут хорошо. Инстинкт защитника уже овладел тобой, хотя ты ее только что увидел. Что же ты будешь чувствовать после того, как овладеешь ею?

Хурадо повернулся к солдату, рассматривающему разбитый микрофон.

– Сколько времени уйдет на починку?

– Его нужно заменить. Я вытащу разбитый и схожу в кладовку за новым. – Солдат пожал плечами. – Наверное, около часа.

– Тогда приступай. Я думаю, что очень скоро мы услышим с его помощью очень приятные звуки.

Хурадо повернулся к Рикардо.

– И тогда ты будешь в моих руках, Ласаро.