В этот момент в комнате появилась миссис Далмонт. Она принесла пачку тоненьких цветных бумажных салфеток и протянула их старшей дочери.

— Поможешь, дорогая? Ты так красиво сворачиваешь их в виде бутонов.

Анна недовольно ушла, а Вирджиния поспешила спрятать торжествующую усмешку, подумав, что гость явно не принадлежит к тому типу людей, которых заботят женские ухищрения по украшению стола. Внезапно он произнес вполголоса:

— Я буду звать тебя Вирджинией. — Его улыбка была улыбкой взрослого, подшучивающего над ребенком. — Как поживает ушибленное место? Или не стоит спрашивать?

— Думаю, там огромный синяк, — сказала Вирджиния, непринужденно потирая упомянутую часть тела. Ей вдруг захотелось побольше узнать об этом человеке. Она присела и спросила: — Чем вы занимаетесь, мистер…?

— Брент Хартлин, — помог он, — и не «мистер», а «доктор». Я специалист по тропической медицине.

— Здесь или за границей?

— И здесь, и там. Недавно я вернулся из Южной Америки, где пробыл восемнадцать месяцев. Сейчас ожидаю назначения в Ливерпуль.

— Вы останетесь в Англии?

— Точно не знаю, возможно, уеду на Восток, — пожал он плечами. — Скажем, в Индию.

— Должно быть, здорово работать в таких дебрях — изучать их и живущих там людей.

— Это не всегда так здорово и экзотично. — Его взгляд приобрел снисходительный оттенок. — Если отбросить поверхностное впечатление и углубиться в саму жизнь, как приходится делать мне, то картина кажется совершенно другой.

— Да… — Она откровенно изучала его широкий лоб под густыми темными волосами и твердые очертания лица. Больше всего ей нравилась его легкая улыбка, слегка приподнимавшая уголки губ. Ее мысли обратились к прежним знакомым Анны. Последний из них был разобран буквально по косточкам: длинные волосы, худоба, пристрастие к фиолетовым шелковым рубашкам и туалетной воде «Мицуко»… Перед ним был еще один тип, который спустился к завтраку в красных вельветовых брюках и босиком, называл их мать «милочкой» и выглядел так, будто никогда не умывался и не причесывал свои жидкие бесцветные волосы.