— Так ты слушаешь, Анна? Время идет, у тебя осталось всего шесть недель. Дольше тянуть нельзя.

Темноволосая головка приподнялась, и штора упала на место. Тем же странно натянутым голосом Анна произнесла:

— Свадебное платье мне ни к чему.

— Ни к чему? Анна, что это значит? — возбужденно переспросила Вирджиния. — Что случилось? Ты же… Не понимаю. Неужели Брент?..

— Нет. — Лицо Анны было невозмутимым и холодным. — Ничего не случилось, если не считать того, что я передумала. Я не собираюсь выходить замуж за Брента Хартлина.

Она подошла к камину. Отсвет пламени, игравший на мягких складках ее платья, создавал странное впечатление, что это мерцание исходит от нее самой.

— Я ничего не говорила тебе, Джинни, потому что и сама не была уверена… сомневалась, пытаясь убедить себя, что все произошло потому, что мы с ним так долго не виделись. Затем ты сказала мне о платье, и я поняла, как мало времени осталось. Я оказалась лицом к лицу с трудной задачей. Я не могла решиться даже встретиться с… — Анна запнулась, ее глаза заблестели. Внезапно она схватила Вирджинию за плечо и встряхнула ее: — Успокойся, Джинни! Помолвку можно и расторгнуть. Лучше теперь, чем когда будет слишком поздно.

Не обращая внимания на сдавленное восклицание сестры, Анна облокотилась на каминную полку и задумалась, пристально глядя на огонь. Когда она заговорила вновь, ее голос был ровным и спокойным, без следа сожалений:

— Думаю, я знала с самого начала, что совершаю ошибку, вновь впуская Брента в свою жизнь. Но я надеялась, что мы сможем жить, что, со временем, трудности, отдалившие нас друг от друга, исчезнут. Но теперь я уверена, что этого не будет. С каждым письмом Брента мне становилось все труднее отвечать, с каждым днем все труднее вспомнить человека, за которого я собиралась выйти замуж… Попробуй понять меня, Джинни, любовь или становится глубже, или… исчезает. Прошло уже десять месяцев с тех пор, как я увидела Брента. Почти год я смеялась, болтала и обедала с ним. Это слишком долго, чтобы просто забыть… — Она немного помолчала и добавила: — Но одних писем мало.