Она сразу же захотела, чтобы обе девушки приехали к ним, а приписки ее мужа в письмах не оставляли сомнений в его доброжелательности к столь внезапно обретенным внучкам. Все это произошло два года назад, и Анна решительно отказалась покинуть Англию. Она не мыслила своей жизни вне Лондона и даже не могла подумать о переезде на ферму «куда-то на край света».

Услышав в ответ «ты вольна поступать, как знаешь, Джинни», шестнадцатилетняя Вирджиния без колебаний приняла решение и осталась с сестрой в небольшой квартирке, бывшей их домом с тех пор, как умерли родители. Соблазн уехать был велик, но она запретила себе даже думать об этом. Анна продолжала управлять магазином модной одежды, которым владела вместе с Нилом Мюрреем и его сестрой, а Вирджиния разбирала старые счета, сидя среди связок пыльных документов в скучной грязноватой конторе «Боуд, Боуд, Брайтмен и Боупенни», иногда прерывая работу, чтобы представить, какую замечательную карьеру сможет сделать, если перестанет мечтать о голубых небесах, бескрайних просторах и румяных, круглобоких яблоках…

Что-то блестящее попало в поле ее зрения, и она прищурилась. Анна смотрела на свою левую руку, на кольцо с изумрудом и алмазом, которое носила уже десять месяцев, не снимая. Камни сверкнули радужными искрами, когда она положила кольцо на кофейный столик, сказав:

— Мне лучше не носить его. Сегодня я напишу Бренту.

Она отошла к окну. Кольцо лежало на полированной поверхности, и этот маленький кружок казался Вирджинии символом пустоты.

С улицы донесся звук подъехавшего автомобиля.

— Это Нил Мюррей, да? — безразличным тоном спросила Вирджиния.

В ответ Анна прерывисто вздохнула.

— Мне он не нравится, — продолжала Вирджиния, обращаясь будто к самой себе. — Он слишком гладкий, холеный и самоуверенный. Возможно, общаться с ним забавно, но связывать будущее счастье…