– Следует заказать нечто такое, что не удастся незаметно подогреть. Я бы предпочла яйцо-пашот по-флорентийски с соусом и шпинатом. Блюдо совершенно божественное, если его приготовить правильно, и отвратительное, если сделать это неумело.

Грин кивнул, одобряя выбор.

– Мистер Грин… – раздался женский голос.

Около их столика стояла блондинка в черном шелковом платье, которое облегало фигуру будто вторая кожа. Крашеные волосы в художественном беспорядке рассыпались по плечам. Артур вопросительно поднял бровь и осторожно спросил:

– Чем обязан?

– Мистер Грин, – восторженно затараторила блондинка, – я ваша давнишняя поклонница. Обожаю ваш последний фильм и…

– Какие-нибудь проблемы, мистер Грин? – вмешался метрдотель, увидевший эту сцену.

– Никаких, – твердо ответил тот. – Чем могу служить, мисс…

– Дэвидсон, – радостно вспыхнула девица. – Эстер Дэвидсон. Могу я получить ваш автограф? – Она похлопала накрашенными ресницами и улыбнулась, изображая маленькую девочку. – Пожалуйста…

– Ради Бога.

Шейле показалось, что она уловила слабый вздох, когда Грин доставал «паркер» из кармана пиджака, чтобы расписаться на протянутой ему открытке. Так вот что такое слава, подумала девушка. Это вечно ускользающий призрак успеха, за которым гоняются многие, а обладают единицы. Неужели прелесть триумфа только в том и состоит, что совершенно незнакомые люди беспокоят тебя в ресторанах и на улицах, явно давая понять, что им от тебя нужно нечто большее, чем автограф?

– Что бы вы хотели, чтобы я написал? – вежливо спросил Артур у блондинки.

Та кокетливо улыбнулась.

– Не могли бы вы дать мне шанс показать вам мою игру? – Она с надеждой хихикнула, но, уловив на его лице едва скрываемую скуку, быстро добавила: – Вашего номера телефона будет вполне достаточно.

Боже мой, подумала Шейла, у этой особы, должно быть, шкура толстая, как у бегемота, если она не ощущает исходящего от Грина раздражения.