Шарипа не сопротивлялась. Запах ее волос опьянил Касбулата, он прижал к себе девушку, стал обнимать ее, но она легко выскочила из его рук.

— Я люблю тебя, Шарипа, — задыхаясь сказал он.

— Не выдумывайте, товарищ заместитель председателя райисполкома, — дрожащим голосом сказала она.

— Серьезно! Клянусь тебе, Шарипаш!

Конечно, он говорил искренне. В этот момент он действительно был влюблен. Он снова схватил ее за плечи. Она вырвалась и вдруг закрыла лицо руками. Плечи ее вздрагивали. Плачет, что ли? Пошлая мыслишка мелькнула: «Раз плачет, значит, уже готова!»

Однако он тоже волновался, вдруг им овладело новое чувство к этой женщине, ему захотелось нежно привлечь ее к себе, но она опустила руки и сказала твердо:

— Вы меня не любите.

— Шарипа, послушай, — с жаром начал было он, но осекся,

— Зачем вам врать, Касеке, и говорить такие слова? Ведь вы же не дешевый человек... А вот я вас люблю по-настоящему...

Она беспомощно опустила руки и голову, Касбулат, растерявшийся было от этого неожиданного признания, порывисто обнял ее, начал целовать. Он был охвачен страстью и искренней нежностью.

— Шарипаш, милая моя... — шептал он,

В гостиницу он дернулся веселым. Все оказалось так просто. Как он сразу не понял, что она неспроста строит ему глазки. Видно, влипла с самого начала. Что уж тут поделаешь — нравится он женщинам — и все. Нет, Касбулат, хоть тебе и за тридцать, а ярмарка, видно, еще не прошла.

Легкая эта победа не остудила его, а напротив — только разожгла. Весь день на работе он рисовал в воображении картины очередного свидания.

Вот он входит, Шарипа, радостно вскрикнув, бросается к нему по темному коридору, кидается на шею. Это мгновение... Они долго стоят, прижавшись друг к другу.

Все так и было. Из глаз Шарипы исчез насмешливый огонек, который прежде так смущал Касбулата. Теперь они полны были стыдливой робкой любви, они смотрели на Касбулата с мольбой и восхищением. Беспомощность и покорность этой сильной своевольной девушки умиляли его. Что там говорить, он очень был горд собой.