— А при том, что владельца из «Жигулей» выкидывали две девицы. И у магазинчика были две девицы. А на руле угнанных «Жигулей» — отпечатки пальцев Ходжи.

Осокин раскрыл рот.

— Слушай, — вдруг спросил он, — а что эта девица делала в магазинчике?

— Я же сказал — ксерокс снимала.

— С чего?

— Неизвестно. Она его не сняла.

— Не успела? Жаль.

— Успела. Она снимала ксерокс со старинной книги, но, как она ни старалась, в поддон вылетали одни пустые листы. Не хотела книга копироваться, и точка. — Вечно эти ксероксы чудят, — пробормотал Осокин.

Тут появилась официантка с дымящимся кофе.

— Слушай, — задумчиво спросил Осокин, когда девица, удалилась, покачивая обтянутой в черное попкой, — а что за книги были похищены в этой Рязани?

Яниев, вместо ответа, ткнул пальцем в окно чуть позади себя. Там, на заляпанной грязью улице, расположился лоток торговца всякой магической литературой, популярной, как печенье у мышей.

— Вот такая же чушь, — сказал Яниев, — только шестнадцатого века. В Россию попала вместе с Просвещением и розенкрейцерами. Местный рязанский помещик собирал библиотеку. Пять книжек, из них четыре инкунабулы, а одна писанная от руки. Она-то и представляет главную ценность и значится в описи как «четвертая часть» «Тайной науки» Корнелия Агриппы, записанная мастером собственноручно. Учитывая специфику товара и специфику Рязани, можно быть совершенно твердо уверенным, что это полнейшая деза. Этих «четвертых частей» в XVI веке в Европе было больше, чем воды в супе, и к Агриппе они имели не большее отношение, чем доллар, напечатанный в Ираке, — к Федеральной Резервной Системе.

— А что за «четвертая часть»? Яниев подумал и пояснил:

— В 1530 году Агриппа выпустил три книги, содержащие довольно-таки объективный обзор всей магической дребедени. Тогда же по Европе начала бродить «четвертая часть», в которой знаменитый чародей якобы излагал секреты истинной магии.

И бывший спецназовец брезгливо добавил: