— Понятно, — говорю я, — значит, в искусстве вызывания бесов я вроде Пушкина. Гений?

— В некотором роде, — соглашается бес. Нутром чувствую — что-то не то. Не гений я! А он мне глаза заливает. Я, когда глаза заливают, на это чуткий. Глаза заливают перед тем, как в спину шмаляют. Это кореши. А бесы?

— Значится, для меня эта книжка вроде телефонного справочника, чего набрал, то и «алло»?

— Так, — соглашается бес.

Я погружаюсь в созерцание нашего гостя. Ну что ж. Нас четверо, он пятый — до Москвы довезем. Князя порадуем, а может… Я, собственно. Князю беса привозить не подряжался. Мне, может, бес самому нужен. Волына есть, тачка есть, хата есть, теперь бес нужен. Я его, может, на кухне поставлю вместо посудомойки. Правда, копию надо сделать с книжки, прежде чем ее отдавать. Без копии мне хана, как кассирше Аэрофлота без расписания авиарейсов.

Только… нехорошо ему в таком костюмчике ехать.

И тут я слышу громкое чавканье. Я гляжу вбок — это сидит голодный Генка и потихоньку пальцами таскает из общей кастрюли макароны.

— А ну клади обратно, — говорю я. Генка косится на меня и говорит:

— Ходжа, а Ходжа, он же все-таки бес. Давай его изгоним. Я ведь православный.

— А чего ты можешь? — любопытствует Сашка.

— Я все могу, — гордо отвечает гость.

— Шикарно, — говорю я, — значит, у нас тут свой «Менатеп» образовался. Чего будем заказывать?

А бес наш встрепенулся и этак с издевкой:

— А чего это я вам буду служить?

— Как, — говорю я, — бесы всегда всякое богатство приносят, то, се, золото, путаны, я вон слыхал, доктор Фауст…

— А в обмен на что? — справляется наш гость.

— М-м… на душу.

— Я не согласен, — вдруг изрекает Генка.

— А иди ты! — говорю ему я.

И тут наш бес так вкрадчиво говорит: