И вот однажды эта самая Вика позвонила мне в четыре утра и как-то странно – умоляюще и в то же время жестко – бросила в трубку:

– Срочно приезжай в «Серну»! Моя жизнь рушится. Я больше не могу держать это в себе.

По ее тону я поняла, что спорить бесполезно. Вика просто не возьмет в расчет, что на дворе ночь, зима, что метро не работает, а я в розовой байковой пижаме под одеялом из гусиного пуха еще досматриваю увлекательнейший сон, где темноволосый, в меру мускулистый незнакомец распахивает передо мной дверцу своего кабриолета со словами: «Единственная! Я увезу тебя на край света!..» Нет, Вике, по всей вероятности, настолько плохо, что ей на моего незнакомца наплевать.

– Только ты побыстрее, – бормочет она, – а то у меня будет истерика.

Что делать, натягиваю шубу прямо на пижаму, приглаживаю ладонью волосы, на всякий случай кладу в карман паспорт (сами догадайтесь, в какую историю может влипнуть молодая красивая девушка, разгуливающая в розовой пижаме по ночной Москве), залезаю в сапоги.

Вопреки обыкновению Вика не опоздала – она ждала меня за угловым столиком, и в руках у нее была – о ужас! – пицца с двойным моцарелло. Совсем плохи дела, констатировала я, глядя, как Вика, которая маниакально подсчитывает каждую употребленную калорию, нервно уплетает пропитанное маслом тесто. Вика меня не сразу заметила. И я ею невольно залюбовалась. Красивая…

– Маша! Ну наконец-то! Я тебя тут целую вечность жду!

– Я приехала через сорок минут. Неплохо для человека, которого разбудили среди ночи.

– Не будь занудой. До твоего дома отсюда максимум полчаса. Признайся – наводила марафет?

– Нет, стояла в пробке на Садовом, – сонно пошутила я. – Ладно, рассказывай. Что случилось-то?

Вместо ответа Вика протянула мне ухоженную ручку, на пальце тускло блестело незнакомое кольцо. С виду обычное серебро с камушком-стекляшкой. Но я-то знаю, что стекляшек Вика не носит. Так что, скорее всего, это бриллиант в платине.