Когда Жижи было двенадцать, она уже знала, что бусы госпожи Отеро из огромного чёрного жемчуга «подмочены», то есть что они крашеные, но её ожерелье из трёх нитей стоит «полкоролевства», она знала, что знаменитое болеро с брильянтами Эжени Фужер – вещь совершенно никчёмная, что ожерелье из семи нитей госпожи Пужи тускловато и что никакая уважающая себя женщина не отправится, как госпожа Антокольски, на прогулку в двухместной карете, обтянутой сиреневым атласом. Жижи покорно прервала всякие отношения со своей подружкой по курсам Лидией Поре после того, как та продемонстрировала ей кольцо с солитером, подарок барона Эфраима.

– Солитер! – возмущённо говорила госпожа Альварес. – Девочке пятнадцать лет! По-моему, её мать сошла с ума.

– Но, бабушка, – пыталась защитить подругу Жижи, – ведь Лидия не виновата, что барон сделал ей подарок.

– Замолчи! Я не барона осуждаю. Барон знает, что делает. Но элементарный здравый смысл требует, чтобы мать Лидии до поры до времени положила кольцо на хранение в банк.

– До какой поры, бабушка?

– Пока барон не предпримет дальнейших шагов.

– А почему нельзя держать его дома в шкатулке?

– Потому что надо быть предусмотрительной. Барон вполне может передумать. Но если он высказал что-то определённое, госпоже Поре следует забрать свою дочь с курсов. Ты меня весьма обяжешь, если не станешь ходить на занятия с малюткой Поре, пока всё не прояснится. Бывают же такие люди!

– А если она выйдет замуж, бабушка?

– Выйдет замуж? За кого?

– Ну, за барона…

Госпожа Альварес с дочерью недоуменно переглянулись. «Эта девочка приводит меня в отчаяние, – пробормотала Андре. – Она словно с луны свалилась».

– Так как же, бедный мой Гастон, – заговорила госпожа Альварес, – всё это правда, ваша ссора с Лианой? С одной стороны, может, всё это и к лучшему. Но, конечно, я понимаю, как для вас всё это неприятно. Кому же тогда доверять, хочу я вас спросить…