А сейчас Энни добралась до Парижа раньше всех, ее музыканты все еще неспешно двигались по Франции, сопровождая музыкальное оборудование и инструменты. Они планировали останавливаться на ночлег в придорожных отелях и намеревались собраться все вместе на следующий день в отеле у Энни.

Секретарь Филиппа организовал для Энни встречу в аэропорту — ее уже ждал автомобиль и шофер. В самолете ее сопровождал нанятый Филиппом эскорт — пара телохранителей, чтобы у нее не возникло никаких осложнений во время перелета. Вся компания расположилась в салоне первого класса Телохранители заняли боковые места у прохода, блокируя любую попытку желающих поболтать с Энни и тем самым нарушить ее покой Сама Энни уселась у окошка иллюминатора.

Она была в обычном черном-красном лыжном жакете, под который надела белую джерсовую блузочку и лыжные брюки. Наряд довершали соответствующие ботинки. Кое-кто из пассажиров, проходя мимо, оглядывался, но Энни каждый раз отворачивалась, устремляя свой взор в иллюминатор. Когда лайнер приземлился, Энни проскользнула через депутатский зал аэропорта имени Шарля де Голля и была скоро препровождена в один из боковых выходов. Там ее уже ждал длинный черного цвета лимузин.

Двое телохранителей Энни перекинулись парой фраз с шофером. При их приближении шофер вышел из машины, затем с полупоклоном предупредительно распахнул дверцу лимузина перед Энни, пробормотав что-то по-французски. Энни устроилась на заднем сиденье, удобно развалясь в роскошном, отделанном натуральной кожей салоне, пока ее изысканные дорожные чемоданы от Гуччи грузились в багажник.

Телохранители не последовали в лимузин вслед за Энни — им предстояло вернуться в Англию. А их французские коллеги появятся в любой миг, случись в них нужда. Итак, шофер захлопнул за Энни дверцу лимузина, уселся за руль. Автомобиль плавно тронулся с места, и девушка принялась смотреть сквозь затемненные боковые стекла, как удаляются здания аэропорта по мере того, как лимузин набирал скорость