жизнь у Филиппа была напряженной, целиком заполненной работой. Так что бедные дамы, не дождавшись звонка от Филиппа, сами бросали его. Энни продолжала надеяться, что Филипп наконецто осознает, что она уже не семнадцатилетняя девочка, а взрослая женщина. Однако ей и в голову не могло прийти, что когда Филипп все-таки понастоящему влюбится, то влюбится он в Диану.

А все произошло так. Путаница с багажом три месяца назад повлекла за собой ряд событий. Двое из музыкантов опоздали на транзитный рейс во время гастролей, которые Энни проводила от Восточного до Западного побережья США. А разразившаяся на целых два дня метель и вовсе не дала им возможности догнать команду Энни. И тут Диане и Филиппу впервые случилось пробыть один на один довольно долго.

— Только тогда я его и узнала, — рассказывала потом Диана Энни, которая побледнела и почти впала в транс от новости, что ее лучшая подруга и Филипп решили пожениться. — Это невероятно, ведь я знала Филиппа долгие годы, но никогда не удосуживалась заглянуть чуть глубже в его душу. А когда мы разговорились, то у меня было ощущение, будто я чищу луковицу. Я и предположить не могла, сколько неизведанных пластов его души увижу! Мы же просто не могли высунуться из отеля аэропорта — ветер резал лицо, словно ножом, снега местами намело более шести футов. У нас отключилось электричество, умолк телевизор, не стало света, отказала система центрального отопления, и мы вынуждены были сидеть одетыми под одеялами, чтобы не замерзнуть. И мы говорили, говорили…

— И влюбились? — спросила Энни, притворясь веселой. Диана обернулась к ней, просто сияя от счастья, и согласно кивнула.

— Да, влюбились; ну не безумие ли все это после стольких лет работы бок о бок?! У меня такое чувство, словно внезапно рухнула стена, все время стоявшая между нами.

Поначалу Энни было совсем плохо. Она страдала, она ревновала, словом, была потрясена таким ударом судьбы.