— До меня доносилась ругань из кабинета.

Тони уже сидел за столом, когда Виктория вошла в столовую.

— Просто Ник пытался навязать свою волю слабым и беззащитным, — состроила гримасу Виктория.

— И чем же слабая и беззащитная вызвала такой гнев? — поинтересовался Тони, и Виктория снова скорчила гримасу.

— Отказывается идти на прием по случаю его помолвки. Но я еще не сдалась, может быть, мне еще удастся отвертеться.

— Вик! Ты не можешь так поступить!

Тони вдруг стал серьезным, он явно был изумлен.

— Но почему? Это же, обычное приглашение, и я хотела вежливо отказаться, вот и все.

— Это семейное дело, — довольно сурово напомнил ей Тони. — Будет очень странно, если ты не появишься.

— Но ведь я, на самом деле, не член семьи, — уточнила Виктория тихим голосом. — При обычных обстоятельствах мы бы встречались только изредка, по праздникам. Я живу здесь, потому что мне некуда было пойти.

Тони перестал есть и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на Викторию так же серьезно, как недавно Ник. Между братьями было большое сходство, но лицо Тони лишено тех суровых, но необычайно привлекательных черт, которые выделяли Ника среди всех. У Тони не было потрясающих серых глаз и густых темных волос, как у брата. В данный момент его открытое, добродушное лицо выражало крайнюю озабоченность.

— Ты живешь здесь с двенадцати лет, так что не дай Бог, если тебя услышат мать с отцом. Для них ты — родная дочь. Мы все думали, что ты счастлива.

— Так оно и есть, — с жаром запротестовала она. — Я всегда была счастлива. И не спрашивай меня, почему я себя так веду, — потому, что и сама этого не знаю. Может, потому, что мы с Ником не ладим в последнее время и пойти на прием к этим людям выше моих сил. Да и зачем мне идти? Пусть все пройдет без меня, и делу конец.