— Знаете, я не была в офисе с тех пор, как за вашим столом восседала та ужасная девица, ваша предшественница, — продолжала тем временем миссис Альтман. — В последний мой визит она была в платье, которое и платьем-то назвать нельзя. А ее духи! Мне показалась, что она приняла ванну в них. Бедный Льюис. Тогда я наконец поняла, почему его экс-супруга все время жаловалась, что он благоухает, как парфюмерный отдел универмага.

Оливия не пренебрегала духами, но отдавала предпочтение легким, едва уловимым ароматам. Сегодня она воспользовалась любимыми духами “Вечность”.

— К сожалению, очень сложно уволить наемного работника. — Миссис Альтман все говорила и говорила. — Если бы Льюис уволил эту девицу, то она тут же потащила бы его в суд, и он вряд ли смог бы объяснить судье, почему он так стремится избавиться от этого глупого, жеманного существа, наряженного в розовое платьице с воротником а-ля Питер Пэн.

Оливия почувствовала, что невольно улыбается. Впервые с той ночи.

— Представляю, с каким облегчением вздохнул Льюис, когда она заявила, что увольняется и уезжает работать за границу.

— Не то слово! А с вами ему очень нравится работать, дорогая. Вы ни разу не вызвали у него недовольства или беспокойства.

Оливия не поняла, обрадовали или огорчили ее эти слова.

— Но на днях Льюис сказал, что вы поссорились со своим другом и вот уже целый месяц в депрессии.

— Да… В общем… — Голос Оливии предательски дрогнул. Ей не хотелось обсуждать свои личные дела с миссис Альтман и тем более с Льюисом.

— Не позволяй глупой гордости встать между вами, дорогая. Позвони ему. Скажи, что просишь прощения, даже если виноват он. Минута унижения — ничто, когда все плохое уже случилось.