Ее дочь не умерла.

Ее дочь не умерла.

Тесc запустила руки в волосы, на мгновение задержалась перед зеркалом. На нее смотрело детское личико Эрин, только сильно повзрослевшее. У Эрин ее глаза, ее нос, рот, подбородок, волосы. Без сомнений, Эрин ее ребенок. Ее дочь жива!

Тесc закрыла глаза. Зачем же она так стремительно бросилась к машине? Почему не осталась и просто не обсудила это с Диланом? Почему не познакомилась с дочерью?

Тесc беспокойно теребила жемчужное ожерелье. Может, Дилан как-нибудь выкрал Эрин из госпиталя? В молодости он был неуправляем. Но тогда почему он так ужасно обвинял ее, когда она сказала ему о беременности?

"Это просто ловушка, чтобы женить меня!” – кричал он.

Дилан попросил тогда ее убраться, он не хотел ребенка. Но даже если бы он вдруг захотел его, договорился с докторами, нянями, все равно это было слишком невероятно.

Впрочем, богатый Минстер мог заплатить докторам и няням, пронеслось в мозгу, и от этой мысли Тесc задрожала.

Люди, выбравшие медицинскую стезю, помогают другим, а не вредят, успокаивала она себя.

Да, но, нашептывал ей тоненький голосок, всегда есть человек, способный нарушить клятву Гиппократа. Особенно за деньги.

Тесc почувствовала тянущую боль в желудке.

Дилан был порочным! – тоненький голосок эхом отзывался в голове.

Да, она вспомнила, он был таким. Тесc нервно грызла ноготь на большом пальце. Все равно что-то не складывалось.

Весь день она прокручивала в голове встречу с Эрин, с ее чудесным маленьким ребенком, которая обращалась с машинами так, будто родилась в одной из них и с самого рождения сидела за рулем. При мысли об этом она не могла не улыбнуться.

Однако надо собраться с силами и попытаться вспомнить все, что произошло до появления Эрин. Что говорил Дилан? Много важного, но что?

"Ну, – вдруг всплыли его слова, – может, ты подойдешь, чтобы можно было разглядеть, как маленький щенок вырос… По-моему, разговор пойдет не о нас… Или ты уже забыла о малыше, так бессердечно подброшенном мне… Ты хотя бы дала ей имя, перед тем как избавиться от нее”.