Но.

Все получилось совсем не так, как они с Филиппом планировали. А ведь они уже оборудовали детскую с веселыми розово-голубыми обоями.

Дороти судорожно вздохнула. Почему все так случилось? Почему?

Сегодня днем, когда они с мужем были в магазине, ей вдруг стало плохо. Ничто не предвещало беды, ничто. И по срокам ей еще предстояло ходить как минимум две недели. Но что-то случилось. Что-то сломалось в ее материнском механизме, и малыш не выжил. Это больно, и эта боль навсегда останется с ней, и некуда будет от нее деться.

Дороти всхлипнула.

Дверь открылась, впуская врача и медсестру, державшую в руке шприц с какой-то жидкостью.

— Миссис Стрэнджер, — доктор участливо взглянул на нее, — вы же понимаете, что вам надо поспать.

— Я не хочу спать, — прошептала она. — Я хочу видеть своего малыша.

— Боюсь, что не могу вам этого разрешить.

Дороти бросила умоляющий взгляд на Филиппа, стоявшего у врача за спиной.

— Милая, тебе надо поспать, — произнес Филипп. — Пойми, так будет лучше.

Дороти вздохнула.

— Хорошо, — безучастно прошелестела она, сознавая, что спорить с ними со всеми бесполезно.

Укол.

И она погрузилась в темноту. Где не было места боли, где ее окутало долгожданное забвение.

Анита стояла и разговаривала с медсестрой.

— Ну, я не знаю, что мне делать! — Она пыталась сдерживаться, но это плохо ей удавалось.

Анита нервничала. Ее грызли муки совести из-за того, что она собиралась предпринять. Однако другого выхода не было.

— Мисс Фэлтон, вы уверены, что действительно этого хотите? — медсестра неодобрительно посмотрела на нее.

— Да, — вздохнув, ответила Анита. — Мне не потянуть двоих. Я работаю в кафе. Представляешь, сколько я там получаю?!