Но как помочь Линде? У нее пострадало достоинство и разбито сердце. К тому же Рик хорошо знал, что такое обещания и что такое обеты. И не хотел нести ответственность за счастье другого человека.

— Ей нужно, чтобы вокруг были люди, — утверждала ее дочь с абсолютной убежденностью юного существа, которое пребывает в полной уверенности, что знает все. — И ей надо что-то делать. Она любит старые дома. У нее сохранились рисунки некоторых из них, которые ты, папа и она когда-то реставрировали.

— Бобби, я не могу заставить твою мать делать то, что она не хочет, — осторожно пытался он убедить девушку.

— Обещай мне, что ты попытаешься.

Может быть, на него подействовал ранний утренний час или просительные ноты в юном голосе, но он вдруг сказал:

— Хорошо. Обещаю.

— Спасибо, дядя Рик.

Он знал, чем все закончится: он предложит Линде работу, она откажется. И все. Можно считать, его долг выполнен?

Но обещание, которое Рик только что дал, требовало большего. В этом и суть обещаний. Они требуют от человека большего, чем он соглашается дать.

Ругая себя, Рик смотрел на телефон. А что, если Линда и вправду в чем-то нуждается? Она слишком гордая и слишком обозленная на него, чтобы попросить о помощи.

Что ж, он заслужил такое отношение, напомнил себе Рик. Он хранил от нее секреты ее мужа, Блэйера. И до сих пор хранит.

Рик встал, пошел в кухню и налил себе молока. Одно он знал точно: он не появится перед Линдой Старр без продуманного плана действий.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сначала ей показалось, что его там нет. Линда Старр лежала в высокой сентябрьской траве, наводя бинокль на заросли тростника. Они начинались прямо за штакетником, огораживавшим ее двор. Земля серебрилась от утренних заморозков, но она едва ощущала холод, проникавший через пижаму. Утро, серое и холодное, медленно разгоралось, разгоняя темноту. За рекой нижняя часть Калгари гудела от просыпавшейся городской жизни. Фары машин, будто нити жемчуга, отражались в спокойной воде маленькой бухты.