- Смотри, - сказала она, бросаясь на кровать перед сестрой и заголяясь до пупка, - вот как я делаю, Жюльетта, когда меня одолевают печальные мысли: я ласкаю сама себя... я кончаю... и это меня утешает.

Тихая и добродетельная Жюстина пришла в ужас от такого зрелища; она отвернула взор, а Жюльетта, продолжая массировать свой маленький восхитительный бугорок, говорила сестре:

- Ты - дурочка, Жюстина; ты красивее меня, но никогда ты не будешь так счастлива, как я.

Скоро, не прекращая своего занятия, юная распутница испустила вздох, и ее горячее семя, выброшенное перед опущенными глазами добродетели, мгновенно осушило источник слез, которые, без этого поступка, она возможно пролила бы по примеру своей сестры.

- Глупо беспокоиться о будущем, - продолжала между тем сладострастная дева, садясь подле Жюстины. - С нашими фигурами и в нашем возрасте мы ни за что не умрем с голоду.

По этому случаю она напомнила сестре о дочери их прежних соседей, которая, рано сбежав из родительского дома, превратилась в богатую содержанку и, уж конечно, теперь живет много счастливее, чем если бы осталась в семейном лоне.

- Следует остерегаться мысли о том, - прибавила она, - что девушку делает счастливой брак. Попав в лапы Гименею, она, будучи расположенной страдать, может рассчитывать на очень малую дозу наслаждения, зато, окунувшись в либертинаж, она всегда в состоянии уберечь себя от коварства любовника или утешиться множеством поклонников.

Жюстина содрогнулась от этих речей. Она сказала, что скорее предпочтет умереть, чем согласиться на бесчестье, и увидев, что сестра твердо вознамерилась ступить на путь, который ее ужасал, отказалась устроиться вместе с ней, несмотря на все старания Жюльетты.