Элизабет улыбнулась:

— Да, заметила. Но, похоже, он не обратил на это внимания и просто прошел мимо, словно они неодушевленные предметы.

— Интересный человек, не так ли? — продолжала Хэлен, когда тот исчез из виду. — Он никогда ни с кем не разговаривает и даже не появляется в столовой.

— Может, он нездоров? — предположила Элизабет. — Или просто застенчив?

Однако незнакомец своим поведением не давал никаких оснований так считать. Ее предположение основывалось на том, что сама она с детства была болезненно застенчивой и надеялась, что, отправившись в роскошный круиз, сможет преодолеть эту черту характера. Однако она только укрепилась. Иметь репутацию сдержанного и всегда стоящего в стороне человека в офисе, где ее хорошо знали и ценили за прекрасную работу, было одно, а, очутившись среди шумной незнакомой толпы, проявить нелюдимость — совершенно другое. Элизабет даже не представляла себе, как можно присоединиться к этой смеющейся беззаботной группе молодежи у бассейна.

— Не думаю, что он застенчив, — заметила Хэлен. — Просто на нем написано «руки прочь!».

— Ну, Хэлен, я по собственному опыту знаю, насколько превратно можно истолковать робость и застенчивость. Меня так часто обвиняли в гордыне и отчужденности!

— О нет, дорогая. Я бы никогда не сделала такой ошибки в отношении тебя. Ты просто робкая и должна освободиться от своей скорлупы. А этот человек сам создал барьер вокруг себя. Поверь мне, мой сын Дэвид такой же.

Она принялась перечислять недостатки Дэвида, а девушка вновь погрузилась в собственные мысли: Элизабет страшилась процесса поиска работы после того, как круиз закончится и она вернется домой в Санта-Барбару. Ей нравилась последняя работа в качестве секретаря в приемной небольшого издательства. Работодатели ценили Элизабет и выплатили ей солидную компенсацию, что позволило оплатить круиз.